Стенограма участі Прем'єр-міністра України Миколи Азарова програмі "Шустер Live"

Стенограма участі Прем'єр-міністра України Миколи Азарова програмі «Шустер Live»

- Итак, начнем. Вся Украина в студии. Добрый вечер. Спасибо, что приехали. Сто украинцев, по главным социологическим критериям они полностью отражают лицо населения Украины. И новая трибуна в нашей студии – это трибуна профессоров. Семь человек, которые работают с такими же пультами, компьютерами, как и вся Украина. И мы будем видеть разницу экспертного сообщества и всей страны, как меняется общественное мнение и экспертное мнение в течение прямого эфира. Я приглашаю в студию премьер-министра Украины Николая Азарова. Добрый вечер.

Я вас, Николай Янович, благодарю за то, что вы сразу с самолета – прямо в студию. Спасибо вам большое. Значит, как я говорил, это вся Украина, это профессура. Точки зрения всегда разные на то, что происходит в студии, и общественное мнение меняется по-разному. Так как вы с дороги, и вы, конечно же, устали, я начну так, может быть, с приятного. Одно из главных событий этой недели – это матч "Украина – Англия". Там были четыре президента, был председатель Верховной Рады, а вас не было. Почему?

 

- Я очень хотел, конечно, побывать на этом матче, но, к сожалению, в этот день я поехал с рабочей поездкой в Ивано-Франковскую область, и немножко ущемила спина, в общем-то, так трудно было сидеть, мягко скажем. Она меня и сейчас достает. Но я предпочел, к сожалению, смотреть дома по телевизору и не смог быть на футболе. Но я хочу вот что сказать, за неделю до того на мою страничку в "Фейсбуке" обратились мои корреспонденты и спросили, какой мой прогноз. И вот почему-то интуиция мне сказала – 0:0. Но я не мог написать, что 0:0, я написал, что 2:0 – наши выиграют. И когда посмотрел игру, то подумал, что 0:0 отвечало той игре, которая была.

 Вчера в Гааге между правительством Украины и компанией Royal Dutch Shell подписано соглашение о добыче сланцевого газа в Донецкой и Харьковской областях. Вот вопрос такой: многие критики задаются вопросом, а почему Shell? Shell – огромная корпорация, которая разрабатывает залежи сланцевого газа в Соединенных Штатах Америки, занимается экспортом этого газа в Европу, и тут будет добывать сланцевый газ в Украине на тот же европейский рынок. Будет конкурировать сама с собой Shell. Почему выбрали Shell?

- Ну, давайте скажем так, Shell – это крупнейшая компания, которая располагает такими технологиями. Если бы у нас были такие технологии у самих, может быть, мы сами бы приняли решение о разработке и самостоятельной добыче газа. Но надо помнить, что это очень дорогостоящее дело. Вот примерные расчеты показывают, что чтоб получить дополнительный прирост в объеме одного миллиарда кубов газа, надо затратить один миллиард долларов. То есть представьте себе, мы хотим десять миллиардов кубов получить прирост – значит, надо затратить десять миллиардов долларов. Это колоссальная сумма. Но еще раз возвращаюсь к главному, деньги, в конце концов, можно найти, но очень сложно найти соответствующие технологии безопасной добычи сланцевого газа, что очень важно. Поэтому когда мы изучали, кто может на территории Украины в густонаселенной области, такой как Донецкая, Харьковская, добывать газ методом разрыва пласта, то мы пришли к однозначному выводу, что опыт этой компании позволяет нам рассчитывать на абсолютно безопасную, с точки зрения экологии, добычу газа. Я хочу сказать, что эта компания располагает и имеет богатый опыт проведения таких работ, располагает и финансовыми ресурсами. И мы достаточно долго – на протяжении двух лет – вели трудные кропотливые переговоры, и я скажу, что подписание-то состоялось позавчера, а переговоры продолжались до самого утра. До самого утра согласовывались различные позиции, уточнялись. И даже такой момент возник, я не знаю, видно это было на экранах телевизоров или не видно, что мы уже встали подписывать, а документа еще не было. Буквально там несколько минут – его принесли, наконец, все там необходимые визы стояли, и документ был подписан. Это чрезвычайно важный момент, он открывает путь уже к практической добыче газа на территории нашей страны.

 Господин премьер-министр, а вот насколько мы знаем, добыча начнется в 15-м году, что это, всё же, раздел продукции, production sharing, контракт такой, что Shell инвестирует десять миллиардов долларов в этот проект, и от 30-ти до 60% газа будет принадлежать государству Украина. А скажите, каким образом Shell будет, извините за жаргонизм, отбивать свою инвестицию?

- Добывать газ в центре Европы, тем более, в больших масштабах, – это достаточно прибыльное дело. Поэтому Shell умеет очень хорошо считать, да и мы очень умеем неплохо считать. Это очень взаимовыгодное дело: и мы получим, скажем так, определенную энергетическую независимость, Shell получит свои деньги. Когда мы рассуждали на эту тему, а мы немало рассуждали, мне вспомнился рассказ бывшего султана Катара, он недавно отказался от престола в пользу своего сына, и вот он рассказывал, что крупнейшие месторождения газа на шельфе Брунея были найдены еще в 70-м году прошлого столетия. Однако его отец не был согласен на такой принцип раздела продукции 50 на 50, например. Он считал, что Катару  должно доставаться, по меньшей мере, 80-90% газа. В результате, 20 лет месторождение никто не разрабатывал. Никто не шел на таких условиях на добычу газа в Катаре. И никто об этом Катаре 20 лет не слышал. В 90-м году султан, вот тот, который мне рассказывал эту историю, сменил своего отца и согласился на эти условия. Сейчас Катар – это самый крупный производитель в мире сжиженного газа. Это богатейшая страна, это крупнейший производитель в мире сжиженного газа, это высокоразвитая, небольшая, но высокоразвитая страна, располагающая колоссальными финансовыми ресурсами. Этот пример я привел как пример того, что можно, конечно, поставить принципом какие-то другие условия. Мы будем иметь свой газ. Где? На глубине там пять тысяч метров. И ждать, непонятно чего. Поэтому мы пошли вот на такие общепринятые условия, которые, в общем-то, реализуются и в других странах. И рассчитываю, что уже в 15-м году… А почему в 15-м? Да потому что надо пробурить разведочные скважины, нужно провести колоссальную работу по оценке запасов, нужно подготовиться, то есть разработать всю логистику, куда этот газ поставлять. Вот эта вся работа будет в течение 14-го года проведена, а уже с 15-го года начнется добыча газа".

А как это повлияет на бюджет?

- Повлияет только положительно, потому что мы получим дополнительные доходы – раз, мы получим свой дешевый газ – два. Вот давайте так рассуждать, сейчас мы у России закупаем газ. С учетом соглашения по Севастополю, это где-то 530 долларов за тысячу кубометров. 530. Такой цены в мире нет. На спотовом рынке таких цен нет. Так вот, мы получим газ примерно по цене 120, это со всеми издержками, 120-130 долларов. Это выгодно для нас? Выгодно или нет? Чего-то не слышу? 530 больше 130-ти, да? И 530 мы же платим с вами все вместе.

Господин премьер-министр, ваш пресс-секретарь привел ваши слова во время подписания договора "Украина – Shell". Значит, вы сказали следующее: "Каждый день действия неправоправных соглашений по газу с Россией отдаляет Украину от России, поскольку, с точки зрения стратегического партнерства, временно получаемая односторонняя выгода не позволяет строить долгосрочные отношения". Значит ли это, что окончательно принято решение строить долгосрочные отношения с Европейским Союзом, или еще есть пространство для маневра у России?

- Ну, я сказал то, что я думаю. И то, что я сказал прессе, то я говорил и руководителям России. И такая уж позиция нашего президента, что ну удалось им в какой-то момент получить очень выгодное и крайне невыгодное для нас соглашение по газу, которое нас, в принципе, разоряет. То есть мы каждый год переплачиваем громадные суммы, которые вот в этих трудных условиях могли бы быть нами использованы на программу активизации экономики, на социальную поддержку населения и так далее. Я задаю себе простой вопрос: а разве это отвечает нашим стратегическим интересам? А в чем заключается наш стратегический интерес? Это иметь серьезные долгосрочные партнерские отношения с нашим крупнейшим соседом Россией. Ну вот если у тебя выгода есть, ты меня поставил в неловкое положение, ну что, так и будем существовать дальше, или наберемся мужества и восстановим равноправие? Ведь только на принципе равноправия можно строить отношения, да не только между государствами, в семье, где угодно, между товарищами, друзьями – только на принципах равноправия. Это мое искреннее убеждение. И я уверен, что рано или поздно эта точка зрения будет и в действиях руководства России присутствовать. То есть мы сумеем выстроить в интересах Украины, интересах России долгосрочные отношения. И мы по этому пути идем. Вот смотрите, за эти три года нам удалось добиться создания зоны свободной торговли со странами Содружества независимых государств, в том числе, и с Россией. Двадцать лет велась работа над этим договором. Еще в 94-м году был подписан договор о зоне свободной торговли между Украиной и Россией. Украина ратифицировала, Россия не ратифицировала, и он так и не вступил в силу. Почему? Потому что тогдашнее руководство России считало, что этот договор невыгоден для России, и он открывает, как бы, преимущества украинским товарам на российском рынке. Ну хорошо, считали и считали. Хотя это не так. Наконец, нам удалось в прошлом году договориться, и мы в Минске подписали это соглашение о создании зоны свободной торговли, оно было ратифицировано одновременно Государственной Думой и украинским парламентом и вступило, наконец, в силу. Там есть определенные изъятия, там есть определенные переходные периоды, но там есть самое главное: этот договор на равной основе, он открывает равный доступ для наших товаров, и для российских товаров на наш рынок. Это естественный для нас рынок. Почему? Потому что более 70% нашей продукции, которую мы поставляем в Россию, – это продукция конечного изготовления. То есть это законченные агрегаты, насосы, моторы, компрессора, трубы и так далее. Это не полуфабрикаты. Где другой рынок сбыта для нашей продукции сейчас? Его нет. Поэтому очень заинтересованы в том, чтоб договор о зоне свободной торговли между нашими странами заработал в полном объеме. Там есть еще одно очень важное условие, пункт этого договора, что мы по этому договору получаем доступ к трубопроводной системе России. То есть мы имеем право заказывать, например, доставку газа нам из Туркмении, например, прокачку нефти, например, по нефтепроводной системе, и так далее, чего мы раньше не имели. Они отсрочили вступление в силу этой позиции, да? Но в 15-м году этот пункт должен вступить в силу. То есть договор для нас исключительно выгодный. Поэтому то, что я сказал в Гааге корреспондентам телевидения, радио, – это действительно наша позиция, и мы прямо говорим российскому руководству, что любое действие, ущемляющее национальный суверенитет Украины, не приближает нас друг к другу, а напротив удаляет нас от друг друга. Если это ваша точка зрения – мы можем только сожалеть.

 Господин премьер-министр, но, тем не менее, Россия очень четко обозначила свою позицию, что в случае подписания договора об ассоциации и договора о зоне свободной торговли с Европейским Союзом доступ украинских товаров на российский рынок будет ограничен. Значит, мы говорим, в первую очередь, о металле, о железной руде. Всё же, цены в мире падают, будет сложно переориентировать экспорт куда-нибудь еще, если не в Россию. Дальше – товары сельскохозяйственные. Тоже Россия – очень важный рынок. Кабинет министров принял бюджет на 2014 год в среду. Вот такое ограничение поступления украинских товаров на российский рынок предусмотрено?

- Прежде всего, Россия официально, скажем, от имени своего президента, от имени своего премьер-министра такую точку зрения нигде не высказывала. Да, высказывались такие точки зрения различными официальными лицами Москвы и российского руководства, но мы считаем, что это эмоциональные высказывания, они, скажем, не подтверждены практическими действиями. А что такое практические действия? Практические действия – это приостановка конкретных соглашений о взаимной торговле. Пока ни одно из положений о взаимной торговле не приостановлено, и мы рассчитываем, что этого и не будет. Ну и, кстати сказать, за последнее время, если вы наблюдали, наш президент имел активные контакты с президентом России Владимиром Путиным. Я, в свою очередь, и встречался, и разговаривал по телефону с Дмитрием Анатолиевичем Медведевым. И мы высказали общее мнение, которое подтвердили наши пресс-службы, о том, что никакие украино-российские торговые войны в принципе невозможны. Те инциденты, которые были на таможне, они, в принципе, сейчас урегулированы. Ну и посмотрим. Здравый смысл подсказывает, что нам не надо обмениваться вот такими, скажем, заявлениями, а нам надо работать вместе. Более того, внимательный анализ всех тех соглашений, которые мы собираемся подписать с Европейским Союзом, да и, кстати, официальные заявления Европейской комиссии в лице Генерального департамента по торговле говорит, что ничто в этом соглашении с Европейской комиссией, с Европейским Союзом не препятствует нашим планам расширения сотрудничества с Таможенным союзом. Это официальное заявление, и это официальный смысл документов. Поэтому вы задали вопрос, по которому сейчас очень много в средствах массовой информации проводится различных предположений, я не хочу по-другому называть. Не в наших сейчас интересах обострять эти отношения. А теперь я скажу, почему. Вот вы упомянули о бюджете. Бюджет сейчас правительство разработало в достаточно непростой ситуации. А в чем непростота этой ситуации? Ну, прежде всего, уже два года продолжается, она практически не прекращалась с 2008 года, рецессия европейской экономики. За первые два квартала этого года спад валового внутреннего продукта стран, совокупного ВВП Европейского Союза уменьшился более, чем на 1%. Это очень много, потому что валовый внутренний продукт Европейского Союза измеряется триллионами долларов. Вот посчитайте 1% от нескольких триллионов, да? Это громадная сумма. А, соответственно, уменьшился спрос. Европейский рынок оказывает колоссальное влияние на мировой рынок. Таким образом, идет замедление темпов развития мировой экономики, в том числе, быстро развивающихся стран, таких как Китай, Индия и так далее. Второй фактор: в Соединенных Штатах Америки, которые являются самой крупной экономикой мира, и которая последние годы поддерживала свое развитие за счет колоссальных инвестиционных вливаний, каждый месяц в бюджет Соединенных Штатов получал от Федеральной резервной системы 85 миллиардов долларов, каждый месяц. То есть Федеральная резервная система выкупала облигации или казначейские обязательства правительства США на 85 миллиардов долларов. В год – это триллион. Этот триллион шел через бюджет и поддерживал развитие экономики США. Но вы понимаете, что вечно накачивать бумажками ни бюджет, ни экономику невозможно. И поэтому сейчас определенные меры по, скажем так, плавному переходу от этой политики мягкой монетарной к более жесткой принимаются, и на это обратила внимание "Большая двадцатка". Вы знаете, в Санкт-Петербурге было принято специальное решение о том, чтобы Соединенные Штаты всё-таки пересмотрели такую политику, отказ от этой жесткой политики. Наконец, наши внутренние проблемы – это, прежде всего, высокие цены на газ и большие долги. Мы только в этом году только по линии Международного валютного фонда возвратили те займы, которые занимало правительство Украины в 2008-м, в 2009-м году. Это колоссальная сумма, это миллиарды долларов. То есть все эти факторы, включая, о чем вы сказали, снижение спроса на наши традиционные товары – металл, там, продукция химической промышленности и так далее, всё это оказывает очень серьезное давление на наш и бюджет, и на нашу экономику. Именно поэтому Виктор Федорович предложил программу активизации экономики. То есть мы знали об этом, это ж не сегодня появились эти причины. Еще год тому назад правительство разработало по указанию президента, и сейчас это реализуется, программу активизации экономики. Именно она позволила нам не иметь спада в экономике. Вот мы прошли семь месяцев, практически имея, будем говорить, приемлемые показатели, мы не имеем резкого падения, это самое важное. То есть мы удержали экономику от падения, мы имеем устойчивые доходы бюджета. Вот я читаю некоторые иногда спекуляции различные, меня удивляет, откуда они берутся. Мы же выплачиваем абсолютно все платежи, абсолютно все".

 А что за цифра миллиард задолженности?

- Сейчас, одну минуточку. Савик, я просто хочу закончить, чтоб мы поняли мысль. Так вот, эта программа активизации экономики, она позволила нам в этом году сбалансировать ситуацию, и мы очень серьезно рассчитываем на то, что основные ее результаты скажутся в 2014-м году. Ну, например, вот я во вторник летал в Ивано-Франковскую область, и мы открыли, запустили в работу крупнейшее производство "Карпатынафтохим". Целый год мы этим занимались. Целый год. Но что даст нам это предприятие? Это даст семь миллиардов продукции в год. Семь миллиардов гривен. Их нет в 2013-м году, а в 2014-м году появятся семь миллиардов гривен только от одного предприятия "Карпатынафтохим". И таких предприятий мы собираемся запустить крупнейших около десятка. Поэтому я не упрощаю ситуацию, но и я не хочу её усложнять. Она, будем говорить так, стабильная, она нам позволила разработать бюджет. И главное требование к этому бюджету какое? Это сохранить стабильность финансово-экономической системы, не подорвать её, ни в коем случае, сохранить. И мы гарантируем, что мы эту стабильность сохраним. Обеспечить рост в области социальной защиты людей, обеспечить те объемы капитальных вложений, которые нам крайне необходимы для поддержания нашей инфраструктуры. Имеется в виду, дороги, строительство жилья и так далее. Вот эти все проблемы бюджет решает".

Скажите, пожалуйста, и сегодня в новостях телеканала "Интер" звучало, что задолженность – миллиард гривен. Это соответствует действительности?

- Перед кем, Савик?

Перед бюджетниками, я понимаю.

- "Перед бюджетниками такой задолженности нет".

 Перед льготниками, перед пенсионерами?

- Нет, перед пенсионерами такой задолженности нет. Есть пенсионеры в студии?"

 Есть, конечно.

- Кому задолжали пенсию?

 Вот есть один человек.

- Так, ну-ка скажите, кому задолжали пенсию?

 Чернобыльцам задолжали пенсию.

- Чернобыльцам задолжали не пенсию, а наверняка по решениям судов какие-то выплаты. Так или не так?

 В том числе.

- Вот так. Никаких выплат мы никаким чернобыльцам не задолжали. Этот вопрос социальных выплат контролирует лично президент и лично премьер-министр каждый день. Теперь, конечно, у нас есть задолженности. Ну, например, перед теми же дорожниками. Вот мы должны были, например, отремонтировать дороги в первом полугодии на три с половиной миллиарда, но мы отремонтировали на 2,8, а заплатили около двух миллиардов. Конечно, вот эти 800 миллионов есть задолженность, так? Это я признаю такой факт. Но будем работать над этим. По социальным выплатам, ещё раз повторяю, никаких задолженностей нет.

Нет. Это слова премьер-министра. Значит, я хочу на секунду к бюджету 2014-го. Это важный бюджет. Может быть, я немножко сейчас утрирую, но мне кажется, что, с одной стороны, первый год жизни в свободной зоне торговли с Европейским Союзом. Ну, скажем, если всё будет подписано.

- Давайте сразу уточним. Значит, после подписания наступит переходной период. В течение этого переходного периода будут постепенно вводиться определенные положения по зоне свободной торговли. Не всё сразу. Мы сами к этому не готовы, и мы сами просили об отсрочке по вступлению целого ряда положений. Ну вот смотрите, и тут тоже надо об этом рассказать, чтоб наши люди знали, нам предстоит очень сложный и трудный переходной период, в течение которого наши технические нормы и стандарты должны соответствовать европейским. А что это означает? Это означает, что любой наш молокозавод, например, кондитерская фабрика, условно скажем, мясокомбинат, швейное производство должно выпускать изделие, по качеству соответствующее тем требованиям, которые есть в Европейском Союзе. Это легко сказать, но это не так просто сделать. Почему? Потому что это целый ряд очень серьезных, скажем, мер по модернизации производства и целый ряд других, в том числе, нормативных. То есть нам требуется время, чтоб подготовиться, подготовить свое производство и выйти на этот рынок. Второй вопрос чрезвычайно важный – это наша конкурентоспособность. Мы же говорим, что мы открываем свои границы для европейских товаров, а, значит, европейский производитель, например, холодильников будет поставлять на наши рынки без пошлин свои холодильники. И если наши производители холодильников не будут нашему покупателю предоставлять товар конкурентоспособный по цене и по качеству, то наши люди, какая им разница, покупать то ли "Норд", то ли какой-нибудь "Панасоник". Они выберут "Панасоник", если он будет дешевле и качественней. Поэтому наши заводы должны в течение этого переходного периода подготовиться, провести модернизацию, и по мере этой подготовки мы будем вводить вот эти нормы, но совсем не сразу. Вот у меня была дискуссия с российским руководством, они нам говорят, что вот "вы смотрите, вы примете европейские стандарты, а тогда эти европейские стандарты будут отличаться от наших стандартов, и тогда вы свою продукцию не сможете продавать у нас". Ну я спросил: "А вы-то сами к каким стандартам стремитесь? Может быть, ваши стандарты будут приближаться к стандартам, которые действуют в Бангладеш? Может быть?" Дмитрий Анатолиевич развел руками и говорит: "Да нет. Мы, в общем, тоже хотим, чтоб наши стандарты были". Ну так давайте, – говорю, – вместе пойдем в том же направлении и будем приближаться к этим стандартам. Поэтому 2014-й год – это будет первым годом, в течение которого вступит только ограниченное количество норм".

Николай Янович, мы посмотрели просто, я не знаю, это корректно или нет, вы скажете, мы посмотрели на три страны – мы посмотрели на Болгарию, Румынию и Польшу. Вот после того, как они подписали ассоциацию и зону свободной торговли, как у них шел рост ВВП на душу населения, да? И мы видим, что это было медленно. Вот мы даже возьмем Польшу, которая немножко более похожа на Украину, что, в принципе, где-то там в 2004-м начался рост, то есть прошло 4-5 лет, да? Похожая картина и в Болгарии, и в Румынии. Вот мы задали вопрос нашей аудитории, как всей аудитории, всей Украине, так и профессуре: готовы ли вы затянуть пояса, немножко так жить пожестче на 5-7 лет ради европейского уровня жизни? И вот, что люди ответили. Вся Украина: 41% готовы, 59% не готовы. Но всё равно, почти половина на половину. То есть, нет, 59% готовы, простите. Это отличается от того, что у меня написано. Это хорошо, это 60% практически готовы на трудности переходного периода. Что касается профессуры, то там более однозначно: да – 85%. Но это правда, что будет трудный переходный период.

- Давайте так, не будем пугать наших людей. Я хотел бы спросить, а что вот профессура понимает под необходимостью затягивания поясов?

Я с моей точки зрения, вот как вы говорили, переход к европейским стандартам, именно конкурентоспособность, это займет какое-то время. Какое-то время для товаров для того, чтобы они продавались и на внутреннем, и на внешних рынках. Это же не сразу произойдет, правильно?

- Вы знаете что, вот это "затянуть пояса" – это, конечно, означает, и в переводе на простой экономический язык – замораживание пенсий, заработных плат, а иногда даже уменьшение, сокращение абсолютно всех расходов бюджета, надо прекратить строить больницы, мосты, дороги. Вот, что это означает. В понимании этого термина, в общепринятом понимании этого термина означает только то, что я говорил. Таким путем пошли несколько стран. Это Греция, например. Классический пример. Они сократили свои расходы на 25%. К чему это привело? К тому, что в течение пяти лет валовый внутренний продукт, то есть общий объем производства в Греции упал на 35%. Люди стали жить гораздо беднее, чем жили пять лет тому назад. Перспективы никакой. Поэтому как раз мы проводим совсем другую политику – политику развития внутреннего рынка и повышения покупательной способности. Мы видим, что нет внешнего спроса. Внешний спрос неустойчивый. У нас экспортно-ориентированная экономика. Вот мне премьер Голландии, только что я с ним встречался, рассказывает: у нас, – говорит, – 35% экспорта, и это составляет очень большие проблемы сейчас для нашей экономики. Я говорю: а у нас 52%. То есть наша экономика гораздо более экспортно-ориентированная, чем, например, Нидерланды, которые считаются, что у них очень большая экспорто-ориентированность экономики, они очень зависят от внешнего спроса. А мы еще больше зависим. Так вот, чтобы меньше зависели от внешнего спроса, нам надо развивать внутренний спрос, внутренний рынок. А внутренний рынок ограничивает бюджетные расходы, невозможно развивать. Нельзя, сокращая зарплату, рассчитывать, что наши люди смогут больше покупать тех товаров, которые мы производим. Они могут покупать только тогда, когда есть постоянный рост. Этот постоянный рост обеспечивает и постоянный рост экономики. Это очень сложная политика. Здесь нельзя перейти ту тонкую грань, которая приводит к увеличению долгов, дефициту бюджета, к громадным внешним заимствованиям. Это очень тонкая политика".

 Я смотрю, 85% Украины вас понмают.

- Ну прекрасно. Это нельзя не понимать. Я говорю абсолютно простые, абсолютно ясные, мне как человеку, которые реализует практически эту политику, абсолютно понятные. И те наши недостатки, которые у нас сейчас есть, как раз связаны с непоследовательностью проведения именно этой политики.

Господин премьер-министр, еще одна особенность 2014 года, что это предвыборный год. И все помнят, что в 2004 году и в 2009 году при премьер-министре Викторе Януковиче, нынешнем президенте, социальные выплаты повышались, и при Юлии Владимировне Тимошенко, которая была премьер-министром, еще более резко повышались социальные выплаты. Вот в 2014-м бюджет это выдержит, если это будет?

- Значит, давайте будем точными и будем говорить абсолютно точные вещи. В 2008 и 2009-м году как раз социальные выплаты не повышались, они были заморожены. Они были заморожены два года, наша тогда политическая сила, находясь в оппозиции, предложила закон о повышении социальных стандартов. Если вы помните, Тимошенко назвала этот закон атомной бомбой под экономику Украины. Кто-то помнит об этом или нет? Помним? Слава богу, память у нас хорошая. А мы наоборот подсказывали ей, как надо выходить из ситуации. Это та самая теория развития внутреннего рынка. Она не пошла на это, она предпочла истратить кредит Международного валютного фонда 11,5 миллиардов долларов, непонятно, куда, абсолютно непонятно, куда, ни на копейку не подняв социальные стандарты. Мы пришли, приняли практически разоренную казну и с 1 мая подняли эти стандарты. Подняли и уже в сентябре получили отдачу от этого. Теперь вспомним 2004 год. Что мы имели в 2004 году? А мы имели колоссальный рост экономики. Нам удалось ее раскрутить. Прекрасный год был третий – где-то порядка 8,5-9% роста ВВП. Великолепный год 4-й был, у нас отдельные кварталы были 15,5% темпы роста – больше, чем в Китае. И когда я поехал в начале четвертого года на конференцию в Лондоне, я сам удивился, – был лозунг, что Украина – восточноевропейский тигр развития. И у нас были планы, которые ориентировались на очень быстрый темп развития экономики как раз за счет роста внутреннего рынка. И мы стимулировали, повышали заработную плату. Помните историческое решение, в два раза пенсию подняли? Кто-то говорил – под выборы. Да не под выборы. Пенсия 137 гривен тормозила нашу экономику, держала нас, не давала ей развиваться. Потому что громадный пласт людей – 11,5 миллионов человек пенсионеров – получали пенсию меньше 130-ти гривен. Они не могли ничего тратить, не могли ничего покупать. Поэтому мы накопили ресурс, провели приватизацию, экономика дала очень большие доходы. Потому, что такое 15% темпы роста? Плюс инфляция, там, 10%. 25% растут доходы бюджета. Это позволяло нам в течение нескольких кварталов накопить ресурс и использовать его на двукратное повышение пенсий. И если б не так называемая эта "оранжевая революция", когда мы провалились в пятом году, мы б имели лет пять устойчивого развития только за счет задействования вот этих резервов. Поэтому даже сравнивать не надо эти два периода".

Так, у нашей профессуры есть вопросы к премьер-министру? Нет, вам уже сказали, вам в Верховную Раду. Пожалуйста, представьтесь.

Галина ПИЛЯГІНА, Національна медична академія післядипломної освіти імені П.Л. Шупика: Николай Янович, скажите, пожалуйста, нашу профессуру и нашу Академию наук может ожидать такой же сценарий, который сейчас разворачивается в России?"

Савік ШУСТЕР - А вы скажите, какой. Вот вашим коллегам со всей Украины. Какой сценарий?

Галина ПИЛЯГІНА - Речь идет о том, что, возможно, там идет какая-то непонятная реформа, связанная с системой образования и системой Академии наук в России. Скорее всего, связанная с тем, что дальше она развиваться просто не сможет. Ну, в любом случае, ваше отношение к науке и ваше отношение, как вы планируете развивать науку?

- Ну, прежде всего, я не хотел бы критиковать своих российских коллег. Руководство России приняло какое-то решение. Ну приняли, ну и бог с ними. Но посягнуть на академию, которую создал Пётр Великий, да? И развивали другие руководители, да? Наверно, не самый лучший выход. Но самое главное даже не в том, кто её создал. Самое главное в том, что наука – это самоорганизующаяся система. Понимаете, ну как сверху навязывать, значит, научному руководителю тему его научных изысканий? Ну это полный абсурд, да? Чиновник, он что, лучше ученного знает проблематику, да? Знает, как решать эту проблему? Ну это ж нет, такого не может быть. У меня вот, я был руководителем института, и вынужден был в министерстве согласовывать так называемые тематические планы. И вот приезжаешь с папкой, идешь по управлению – и каждый чиновник говорит: вот эта тема не нужна, вот эту тему надо убрать, вот здесь параллелизм, здесь дублирование. Ну кто работает в науке, – знает эти термины. Я говорю, достаю ручку и говорю: "Вычеркивай. Вычеркивай и расписывайся, но я пойду к заместителю министра или к министру, я тебя предупреждаю по-честному". Он говорит: "Не, ну зачем же так? Давай оставим, черт с ним". То есть я к чему говорю? Наука, её вот в том виде, в каком она сейчас у вас существует, она, конечно, не может нас удовлетворять, общество не может удовлетворять. Почему? Потому что, с одной стороны, недофинансирование хроническое, да? Мы не можем вам дать столько ресурса, сколько надо для развертывания, исследований в области рака, поиска новых лекарств и так далее. А с другой стороны, вы замкнулись и отошли от потребителя. Вы отошли в рыночных условиях от того, кто может вам дать заказ, может дать вам ресурс. Мы готовы поддерживать вас, но при условии, если вы будете находить новые направления, которые дадут отдачу. Новые методики лечения, да? Почему у нас нет своих лауреатов Нобелевской премии в области медицины? Вопрос? Вопрос. Ну, я не хотел бы вас упрекать, хочу сказать одно: я твердо стою на принципах самоорганизации науки, и тут никакие административные, так сказать, давления, на мой взгляд, недопустимы. Наука – это самая демократичная сфера. Я твердо стою на позиции государственной поддержки серьезной науки. Но я хотел бы, чтобы в системе Академии наук произошло, первое, обновление кадров, очень серьезное обновление, пришла молодежь. И вот здесь я готов вам помогать. Чтобы брались вы за серьезные темы, которые необходимы для наших людей. Это новые методики лечения. Подвижки есть. Вот недавно я встречался с президентом Академии медицинских наук, и он доложил нам, что после нашего разговора институт и система Академии медицинских наук только за восемь месяцев приняли сто тысяч больных со всей территории Украины. Такого раньше никогда не было. Это позитивный факт. Сто тысяч – это хорошие цифры, это позитивный факт. И последнее, что я хотел бы сказать, вы располагаете прекрасными всё-таки кадрами, специалистами, у вас большие перспективы".

Олег КУЗЬМІН, доктор економічних наук: "Доктор економічних наук Кузьмін Олег Євгенович, "Львівська політехніка". Шановний пане прем'єр-міністр, я хочу вернутись до питання про перехідний період. Хіба в цьому періоді не буде необхідності переходу на нові технології, на інновації? Хіба цей період не буде пов'язаний із забезпеченням нашого підприємництва певними пільгами, добре продуманими? Якщо цього не буде, цей період закінчиться дуже невдало. Ми повинні розуміти, що це період входження фактично в європейську економіку, і тут має бути все збалансовано, продумано. І підприємства, перш за все, мають бути зацікавлені в переході на нові технології, на нові ідеї виробництва.

- Ну, вы сказали абсолютно очевидные вещи. Я об этом говорил тоже. Если наша промышленность не сумеет приспособиться, не сумеет модернизоваться, не сумеет подготовиться к этой конкурентной борьбе – ну, значит, будет плохо. Ну а зачем тогда нужно правительство, скажите? Совершенно очевидно, что мы должны сопровождать нашу промышленность, поддерживать ее, помогать. Вот я, опять возвращаясь к примеру "Карпатнафтохим", если б мы, я имею в виду, руководство страны не пошло навстречу этому предприятию – оно б не заработало, оно бы продолжало стоять. Если б мы не дали определенные преференции электросталеплавлению, то стояло б три завода. Сейчас мы думаем, как запустить еще два завода. Конечно, задача правительства заключается в том, чтоб на этом переходном периоде помогать, кому надо помогать. Но вовсе не разбрасывать бюджетные деньги или бюджетные преференции на всех. Есть высокорентабельные отрасли, есть доходные предприятия, доходные бизнесы. Пусть они думают, мы им говорим открыто. Кстати, вот вы ж не сказали конкретно, а какая отрасль или какое предприятие вас беспокоит, с точки зрения переходного периода?

Олег КУЗЬМІН, доктор економічних наук: Скажімо, мале підприємництво, малий бізнес, він потихеньку звертається, і це величезна проблема. В перехідному періоді їм буде ще важче. Треба задуматись над цими питаннями. Ну і не тільки там. Є галузі, звичайно, провідні, це машинобудування, енергетика, сільське господарство, металургія та сама, яка поки що фактично користується старими технологіями. Якщо так далі піде, то я боюсь, що ми втратимо ринки ті, що ми зараз маємо, навіть з точки зору металургійної продукції.

- Вот я возвращаюсь к своей поездке в Нидерланды, у меня было несколько очень интересных встреч с такими, например, известными компаниями как "Дамен", это судостроительная компания, это "Филипс", это компания, которая производит различное оборудование, в том числе, для медицины, кстати сказать, это целое большое количество аграрных предприятий. В том числе, была встреча с министром экономического развития Нидерландов. И вот она мне сказала, что "у нас, – говорит, – есть мечта". Какая ж мечта есть у министра экономики Голландии? "Мы, – говорит, – по объему экспорта аграрной продукции сельскохозяйственной занимаем второе место в мире. Это Голландия, небольшая страна, 18 миллионов население, территория, наверно, раз в 20 меньше Украины. Второе место в мире по экспорту сельскохозяйственной продукции. "И у нас мечта – обогнать Соединенные Штаты Америки по экспорту". Я улыбнулся и говорю: "Да, хорошая мечта". Когда-то в Советском Союзе, помните, был лозунг "Догоним и перегоним Америку"? Представляете, на что Нидерланды замахнулись? Можно сравнивать Нидерланды и Америку? Соединенные Штаты. Я говорю: "В одиночку вы Америку не обгоните, а вместе с нами – сто процентов". Спасибо. "Давайте договоримся о сотрудничестве – и мы точно в течение пяти лет перегоним Америку вместе с вами". О чем шла речь? Отвлекаясь от этой шутки, о чем шла речь? О внедрении передовых технологий в нашем аграрном секторе. Голландцы прекрасно понимают преимущества нашего аграрного сектора. Преимущества климата, например, преимущества земли, подготовленная, в общем-то, сила рабочая, трудящиеся наши. Хорошо понимают наши преимущества. Но они нам прямо говорят: "Давайте с вами активней внедрять новейшие технологии". Ну и, например, рассказали мне, что… Вот чего наши ученные не додумались? Световые волны разной длинны, а, соответственно, разного цвета по-разному влияют на урожайность зерновых. Вот, например, если капусту облучать фиолетовым цветом, ну я условно, я сейчас уже не помню точно, если облучать фиолетовым цветом, то она растет гораздо быстрее. Огурцы если облучать красным цветом, то, соответственно, огурцы растут быстрее. Это, конечно, такой пример, который показывает, как далеко они уже ушли в своем, например, развитии тепличного хозяйства. Много другого мы, конечно, узнали. И мы договорились вот в ближайшее время провести с ними такой бизнес-форум, мы пригласим самые крупные компании, которые занимаются, например, выращиванием картофеля, производством молока, мяса, в том числе, тепличное хозяйство. И у них есть достаточно интересные предложения по реализации своих инвестиционных проектов в нашем аграрном секторе. Конечно, это дело не одного дня. Но в течение лет пяти, реализуя такие проекты, можно, конечно, выйти на достаточно высокие и урожаи, и производительность труда в аграрном секторе. Поэтому таким путем и пойдем".

Савік ШУСТЕР, Спасибо вам за участие в нашей программе. Спасибо еще раз, что сразу с самолета в студию.

ИСТОЧНИК