«Когда мы очищали крыши, было видно обгоревшую пустую Припять». Ульяновские ликвидаторы последствий аварии вспоминают работу в зоне отчуждения

Ровно через месяц, 26 апреля, будет 35 годовщина со дня самой крупной в мировой истории атомной катастрофы – аварии на Чернобыльской атомной электростанции. В Ульяновске проживает более 500 ликвидаторов той страшной аварии.

Один из них — член общественной организации инвалидов «Союз-Чернобыль» Владимир Пронин, который проживает в Ульяновске с 1956 года.

— Владимир Николаевич, когда Вас отправили на ликвидацию аварии в Чернобыльской АЭС, что вы ощутили? Как это было?

— Об аварии я узнал, как и все, через несколько дней, когда объявили. Направили меня туда через военкомат, мне было 35, это было в 1987 году. Сначала нас отправили в Киев, а оттуда мы переехали в село Ораное, где находилась наша часть. Это в 30 километрах от станции и Чернобыля. Там мы жили в палатке два месяца: сентябрь и октябрь.

— Какие работы Вы проводили во время ликвидации аварии?

— Занимались дезактивацией (обеззараживанием, удалением радиационных загрязнений — прим. автора). Снимали и рубили крыши, очищали ценное оборудование, иностранные краны в самом Чернобыле.

— Какая обстановка была в самом Чернобыле? Было страшно?

— Когда я приехал, там ничего не было видно, ни запаха, ничего. Не ощущалась опасность, а это еще хуже! В то время все были выселены, город был пустой. Когда мы очищали крыши, было видно лес: он стоял весь черный, коричневый, а за ним обгоревшая пустая Припять. Неприятно, конечно, это видеть. Плохо еще, что врага видно, а радиацию нет, хотя она есть.

— Говорят, чтобы защититься от радиации, нужно пить йод в таблетках. Это правда? Как Вы защищались от радиации?

— Йод не разрешали в таком виде употреблять, потому что он не совсем воспринимается организмом. Мы пили витамины, которые нам выдавали каждый день.

— После возвращения из Чернобыля Вы ощутили на себе, что получили дозу радиации?

— Со временем постепенно ощущалось. Сначала волосы не растут, потом зубы выпадают. Я не скажу, что это все связано с облучением, но возможно. Тогда о последствиях не говорили.

— Изменилась ли Ваша жизнь после ликвидации аварии?

— Не знаю, мы люди советские – законопослушные. Мы были военнообязанные, нас собирали на военные сборы. Родина сказала «Надо!», мы пошли. Ничего не обсуждали. Что-то изменилось? Без этого, как было бы, я не знаю, а так живу нормально. Есть семья: сын, внук.

 ИСТОЧНИК: